Прелести кнута
А.С. Пушкин, эпиграммы

В его «Истории» изящность, простота
Доказывают нам, без всякого пристрастья,
Необходимость самовластья
И прелести кнута.
АС Пушкин, на Карамзина

АС Пушкин, Сказки NOEL

Ура! в Россию скачет
Кочующий деспот.
«Не плачь, дитя, не плачь, сударь:
Вот бука, бука — русский царь!»

Царь входит и вещает:
«Узнай, народ российский,
Что знает целый мир:
Немецкий и иранский
Я сшил себе мундир.
О радуйся, народ: я сыт, здоров и тучен;
Меня газетчик прославлял;
Я пил, и ел, и обещал —
И делом не замучен.

Послушайте в прибавку,
Что сделаю потом:
Лаврову дам отставку,
А Соца — в жёлтый дом;
Закон постановлю на место вам Горголи,
И людям я права людей,
По царской милости моей,
Отдам из доброй воли».

От радости в постеле
Запрыгало дитя:
«Неужто в самом деле?
Неужто не шутя?»
А мать ему: «Бай-бай! закрой свои ты глазки;
Пора уснуть уж наконец,
Послушавши, как царь-наглец
Рассказывает сказки».

АС Пушкин, бюст завоевателя

Напрасно видишь тут ошибку:
Рука искусства навела
На мрамор этих уст улыбку,
А гнев на хладный лоск чела.
Недаром лик сей двуязычен.
Таков и был сей властелин:
К противочувствиям привычен,
В лице и в жизни арлекин.

Иная брань, конечно, неприличность,
Нельзя писать: Такой-то де старик,
Козел в очках, плюгавый клеветник,
И зол и подл и вор: всё это будет личность.
Но можете печатать, например,
Что господин парнасский старовер
(В своих статьях) бессмыслицы оратор,
Отменно вял, отменно скучноват,
Тяжеловат и даже глуповат.
Тут не лицо, а только губернатор;
От литератора до губернатора рукой подать.

В Академии наук
Заседает князь Гайдук.
Говорят, не подобает
Гайдуку такая честь;
Почему ж он заседает?
Потому что <попа> есть.

— Ах! боже мой, какую
Я слышал весть смешную:
Разумник получил ведь ленту голубую.
— Бог с ним! я недруг никому:
Дай бог и царствие небесное ему.

А.С. Пушкин, Певец-Давид

Певец-Давид был ростом мал,
Но повалил же Голиафа,
Который был и генерал,
И, побожусь, не ниже графа.

Арист нам обещал трагедию такую,
Что все от жалости в театре заревут,
Что слёзы зрителей рекою потекут.
Мы ждали драму золотую.
И что же? Дождались — и, нечего сказать,
Достоинству её нельзя убавить весу,
Ну, право, удалось Аристу написать
Прежалкую пиесу.

Как! жив ещё Курилка журналист?
— Живёхонек! всё так же сух и скучен,
И груб, и глуп, и завистью размучен,
Всё тискает в свой непотребный лист —
И старый вздор, и вздорную новинку.
— Фу! надоел Курилка журналист!
Как загасить вонючую лучинку?
Как уморить Курилку моего?
Дай мне совет. — Да… плюнуть на него.

Охотник до журнальной драки,
Сей усыпительный зоил
Разводит опиум чернил
Слюнею бешеной собаки.

Подобный жребий для поэта
И для красавицы готов:
Стихи отводят от портрета,
Портрет отводит от стихов.